Смотрю на рабочий стол компьютера и чувствую, как по щекам текут слёзы, руки дрожат и мир рушится.
— Почему?! Дура, круглая дура! — реву и закрываю лицо руками.
В голове мелькает справедливый вопрос: «Ради чего?». Ответ прост: «Хотела любви, как и все в этом мире! Хотела в свои двадцать, хотя бы по скайпу, побывать на свидании, хоть раз в жизни!» Но Яшу испугало моё лицо и движение рук, хотя ему говорила, что я болею. Но он меня убедил, сам упрашивал, а я — наивная. Сейчас он отключился и удалил меня из друзей. Смотрю на время, только два, а мама вернется с работы в семь. Решаю, прокатиться на кухню, выпить чаю. Хорошо, что мама оставила три чашки мятного чая и булочки с маком. Чтобы прокормить нас и купить лекарства, маме приходиться подрабатывать, и днём я хозяйничаю сама. Поставив кружку в мойку, возвращаюсь к компьютеру, и несколько минут смотрю на его аватарку. Заставляю себя открыть документ с повестью «Замок» и начинаю работать. Мысли путаются, хочется написать Яше… но что? Мысленно представляю себе этот опус: «Яша, прости меня, что я не такая как все!».
— Глупости… — бормочу и понимаю, что совершенно запуталась в сюжете своей повести.
Да, вот так новость, точнее не новость, а реальность: у меня маленькие рассказы получаются, а большие нет. Вспоминаю отзывы на форумах: «Ха-ха-ха, какая ты после этого писательница!», «Маловато будет!», и в таком же духе.
Вылезает окошко аськи, мне пишет редактор из журнала:
— Ульяна, мы готовы опубликовать ваш рассказ «Маска», только с условием, что вы перепишете его с нашими указаниями и с нашим автором. Нужно, чтобы главную героиню убили.
— Но ведь это полностью изменит сюжет. Рассказ о спасении.
— Это скучно. Если мы правильно напишем, так сказать, правильно разыграем карты, то возможно его даже экранизируют!
В голове сразу мысль: « А, как же мой рассказ, мои идеи, мои мысли?».
— Давайте попробуем….
Мы начинаем работать, но вскоре я понимаю, что в новом рассказе есть всё, кроме меня. Рассказ чахнет на глазах. Теперь и отказать неудобно. От всего этого адски болит голова, я прошу отложить правку до завтра, выключаю компьютер и перебираюсь на диван. Становится холодно и грустно. Кутаюсь в покрывало, кусаю губы от досады. Думаю о чахлом рассказе и о грубости Яши. Даже не знаю, что хуже: когда плюют в душу или пытаются её исковеркать.

… Вижу над собой кристально чистое небо…
— Уля…
Вздрагиваю от бархатного голоса и понимаю, что сижу в лодке с незнакомым парнем.
— Кто вы? Я вас знаю? — спрашиваю и снова вздрагиваю, вспомнив, что мою речь трудно разобрать.
Но он улыбается и отвечает:
— Да. Зови меня Тос.
— Ты понял, что я говорю?
Парень хмурится и слегка наклоняется ко мне:
— Конечно.
От удивления и растерянности не нахожу слов. Смотрю в его янтарные глаза, он смеется громко и заразительно:
— Ты так смешно удивляешься!
Улыбаюсь в ответ:
— Необычный комплемент и…. самый первый!
— Это потому что тебя никто не знает…
Опираюсь о борт лодки и киваю:
— Да, мне трудно показать себя с лучшей стороны. Яша…
— Твой Яша — придурок!
— Не говори так, ты его не знаешь…
— Интересно, ты его хочешь защитить или себя унизить? — парирует он, налегая на весла.
Присматриваюсь к нему, «Где же я его видела?». Одет он просто — в белую футболку и в серые штаны, но что-то подсказывает — передо мной сидит удивительный человек. С ним спокойно и легко. Оглядываюсь по сторонам. Ярко светит солнце, небеса удивительно чисты и светлы. Наша лодка плывет мимо белоснежных акаций и причудливых ив. Трогаю изумрудные нити ивы. Они ласкают кожу и ускользают в воду. На лице брызги, а в душе тихая радость.
— Как в сказке! — говорю я и смело смотрю на Тоса.
Он указывает на акацию, в ветках которой снуют серенькие птахи, предлагает:
-Покормим их?
-Я не смогу. Рассыплю зерно.
Тос качает головой:
— Почему ты любишь, глупости говорит? Я же помогу!
Мы кормим птиц, непослушные пальцы лежат в сильных и больших ладонях Тоса. Ощущение полного счастья. Он шепчет:
— Спасай свой рассказ! Кроме тебя его никто не спасет!
— А как же слава? Ведь все люди к ней стремятся, — тихо спрашиваю я, отпустив глаза.
— А ты к ней стремишься?
— Нет, — подумав, отвечаю я.
— Так в чем твоя проблема? — он нежно заправляет мне волосы за ухо. — Почему ты хочешь угодить другим? Нужно писать, то, о чём поёт твоя душа!
Тос ласково берет меня за подбородок и смотрит в глаза:
— Уля, я тебя люблю! Твою душу…
Опять — слёзы, на этот раз от счастья.
— Я тоже тебя люблю…
Он меня обнимает.

Мы лежим на дне лодки и смотрим в небо:
— Жаль, что я проснусь и потеряю тебя…
— Не потеряешь. Я буду всегда рядом.
— Всё — таки, кто ты?
Он приподнимается на локте и шепчет:
— Я — твой ангел…



Посвящается ангелу по имени мама
«Она поменяла номер сотового! Неужели, уже поздно!» В последний раз, когда мы созванивались месяц назад, Стелла говорила как-то натужено и чуждо. Во время мирового турне, Стелла ни разу не позвонила, не брала трубку, не отвечала на эсемески! Это бесило, жутко ревновал и ещё больше любил её! «Неужели, я потерял свою любовь?! Нет, такое просто невозможно!» От этих мыслей голова идёт кругом, яркий свет фар бьёт в глаза, со всей дури давлю на тормоз и резко кручу руль влево. Машина останавливается, сердце колотится, пот течет по лбу. « Ну, уж, нет! Хватит, жизнь дорога!»- со злостью думаю я и берусь за ручку. Вылезаю и вижу, что грузовик, в который чудом не врезался, останавливается и из неё выходит упитанный мужчина:
— Вам помочь?
— Да, подвезите. Заплачу.
Из кабинки с любопытством выглядывает девчонка в кепке. Мужчина кивает:
— Конечно. Парень, садись в машину!
— Спасибо! – благодарю я и шагаю к его грузовику.
— Парень, с тобой точно всё в порядке? Тебя качает!
Девушка шустро открывает дверь и охает, глядя на меня:
— Отец, ему сейчас не до вопросов! Плохо ему!
Кое-как забираюсь в машину и называю адрес тётушки.
Мужчина удивляется:
-О, так это рядом с нами!
Не хочется говорить, смотрю, как мелькают силуэты деревьев, и окунаюсь в воспоминания: каждое лето мы с родителями приезжали к тётке Розе и помогали ей по хозяйству. Вспоминаю своих друзей, обжору Ампаро и задиру Луи. Интересно, где теперь они?

Поблагодарив попутчиков, я иду в дом. Вижу, что в гостиной на столе стоят чашки, а в кресле дремлет тётя. Видимо, она ждала меня и уснула. Зная, что тётушка мерзлячка, укрываю её пледом и иду в место, где раньше находились ответы на всё мои вопросы, на чердак.

Дверь скрипит и с трудом открывается. Странное и хорошее место для раздумий. Когда тут думаешь, то возникают правильные мысли, особенно хорошо думать в звёздную ночь как эта. Лунный свет льётся на коробки со старыми вещами. Ложусь на пол и смотрю на небо: «Может, ну её эту любовь! Вернусь в оркестр?! Но я хочу играть своё! А где это моё, ведь я давно забросил сочинительство. Как всё сложно?» Не лежится. Встаю и включаю свет. Подхожу к коробкам с нотами матери и думаю: «Вот кто гений!» Вместе с гордостью за мать, появляется обида на жизнь: «Не сумел проявить себя!» После увольнения из театра. Три дня не играю, хочу сочинять, да не могу. Звуки не откликаются в душе. Натыкаюсь на нотную тетрадь, которую раньше не видел. Слышу голос тётки:
— Диего, иди чай пить!
Иду, схватив тетрадку под мышку.

-Задремала я! Вот чай. Диего, что-то случилось? – спросила Роза, касаясь моей руки.
— Ничего особенного, просто в очередной раз убедился, что я — идиот!
Роза отпила чай, глядя на меня, произнесла:
— Слушаю тебя.
И я вывалил на тётушку все свои беды. Роза лишь пожала плечами и сказала:
-Ты сам виноват! Ты всегда всех слушаешь! Твою Стеллу, маму, отца… А что ты сам хочешь? Что у тебя в сердце?
Пару минут я молчал, а потом ответил:
— Не знаю… Тётя, жизнь так сложна…
Тётя покачала головой:
— Ты мне это говоришь? У меня вместо ног протезы, которые каждый день приходится надевать и снимать, у меня дом и магазин, которые надо содержать! А ты не можешь понять себя?
Стало стыдно, хмуро кивнул. Роза обняла меня и серьезно сказала:
— Невозможно понять себя, когда постоянно бежишь… Оставайся у меня и завтра поезжай на пляж. Море умеет давать ответы.

Меня разбудили аромат блинчиков и печальная мелодия рояля. Спустился вниз и присел на ступеньку, тётя сидела за фортепьяно. Звуки переливаются, словно радужные полоски. На душе светло. « Как же хорошо!»- подумал я и вдруг волшебство прекратилось. Роза вздохнула и сказала:
-Эта соната мне всегда нравилась, жаль, что твоя мама не закончила её!
-А почему?
Роза подошла к лестнице:
— Она её писала, когда с твоим отцом разошлась, потом они померились, а сонату бросила… Идём, завтракать.
В дверь позвонили, пришел водитель вчерашнего грузовика, которого тётка представила как своего партнера по цветочному бизнесу.
— Мартин, — представился он, и добавил, — Машину привёз.
Тётя побледнела и схватила меня за руку:
— Какую машину? Диего, была авария?
-Нет, просто бензин у него кончился, и мы подвезли его, — выручил меня Мартин.
— Да, — кивнул я.

После завтрака мы с тётей слегка поругались. Я хотел поехать к Стелле и узнать, что случилось? Но тётя была категорически против:
— Кто любит, тот не отпускает! Между вами нет любви. Если ты любил бы, то не ждал бы целый месяц, а поехал бы сразу!
— Я был на гастролях в другой стране! И я люблю её!
Поехал, но после этой перепалки, в душу закрались сомнения: «А если тётушка права?!». В конце концов, я свернул к морю. На пляже было холодно, на душе скребли кошки. Вспомнив детскую забаву, стал пускать «блинчики».
— И вы тут? — услышал я сзади и обернулся.
На валуне сидела девушка в куртке. И, кажется, я её уже видел. А, точно, она же дочь Мартина.
— Вам не холодно?- почему-то спросил я.
— Нет, просто грустно, — ответила она и подошла, протянув руку, — Милагросс.
-Диего.
— Твоя тетя много о тебе рассказывала, — грустно улыбнулась она.
-Так, почему ты грустишь?
Она пожала плечами и зашагала по берегу:
— Просто так. А ты почему?
— Я не грущу.
Милагросс изучающее прищурилась и заявила:
— Твою грусть видно по глазам. Рассказывай, я умею слушать.
Девушка снова забралась валун, а я сел рядом на песок. Во время рассказа, Милагросс не сводила с меня взгляд зелёных глаз, а потом спросила:
— А что ты сам решил?
— Думаю, что тётя права! У Стеллы кто-то есть…
— Но если ты это не проверишь, будешь жалеть всю жизнь! — она задрала голову и протянула, — Будет дождь! Ненавижу осенний дождь! Поехали!
— Куда?
— Какой ты тугодум! К твоей Стелле! Я подожду тебя в машине.

— Ну?- спросила Милагрос.
Сел в машину и долго молчал. По крыше автомобиля забила дождевая дробь. Три раза ударил по рулю и закрыл лицо руками:
— Неделю назад она вышла замуж! Ведь мы вместе с школы…
— Диего, а ты не боишься намокнуть? — странный вопрос задала Милагросс.
Удивился и обиделся:
— Вроде, ты собиралась меня поддержать?!
— Потому, что я вечная оптимистка. Надеялась, что у тебя всё будет хорошо. Ты спрашивал, почему я грущу? Месяц назад, мой парень объявил о помолвке с другой. Они предатели, а мы страдаем… Я не знаю, как поддержать тебя, потому что, у меня в жизни тоже черная полоса. Идём!
Она вышла из машины.
— Ты же не любишь дождь?
— Страдать я тоже не люблю! — крикнула она, то ли мне, то ли дождю,- Побежали!
Она привела меня на детскую площадку, и усадила в качели:
— Крути! И я буду крутить!
Мы вертелись в качелях под дождём, и мои слёзы смешивались с холодными каплями.

Дождь зарядил с азартом. Он лил, а я спал, как медведь зимой, и конечно, забыл, что мне сказала Милагросс:
— Нужно твою машину проверить, что-то с мотором. Привози её в нашу мастерскую!
А я всё спал, а тётушка всё больше беспокоилась за меня, и, в конце концов, позвонила сестре. Я тоже хорош, рассказал матери о Стеллы, и тут началось:
-Немедленно приезжай домой! Тебе срочно надо к психологу!
— Мам, я тебя люблю, но мне уже тридцать лет, и я сам буду решать, что мне
делать и когда!
Хотелось одного — вечно спать, ведь когда я просыпался, душа снова ныла. Но к счастью, моё желание не исполнилось. Проснулся от грохота внизу, вспомнив, что тётка ушла в свою лавку, резко сел: «Бррр, холодно!» поёжился я и, надев свитер, спустился вниз. Из чулана из-под лестницы вышло чумазое и рыжеволосое существо, чихнуло и сказало как Милагросс:
— Диего, а где тут у вас тряпки?
Я так и сел, рассмеявшись. Девушка непонимающе хмыкнула:
— Ты чего?
Только смог указать на зеркало. Милагросс прыснула, а потом строго заявила:
— Я ему машину чиню, а он смеется! Пошли, помогать будешь!
— Ладно!

— Подай мне разводной ключ!
Она лежала под машиной, а я навис над ящиком с инструментами, пытаясь сообразить, какой из них «разводной ключ».
— Ау! Ты уснул?
— А какой из них- разводной?
— Всё ясно! — она вылезла из-под капота и показала на инструмент с колесиком, —
Для тебя это всё ново?!
Улыбнулся и кивнул:
— Научи меня!
— Легко!

Мы целый день провозились с машиной. Войдя в дом, Милагросс пошла ставить чайник, а я сел за рояль, там стояли ноты матушкиной сонаты. Начал играть, и от удовольствия закрыл глаза. Когда закончил, то услышал Милагросс:
— Она прекрасна! Закончи её для меня!
Повернулся и увидел чистое лицо Мили, на щеках были видны веснушки! Да, да веснушки осенью.
— У матери скоро день рождения. Может к этому дню и закончу…



00346792—  Держите, Виктор, — проговорила Юлия, протянув минералку, — Ну, и танго!-  она  облокотилась  о поручни.

— Да, уж, особенно в  моем возрасте! Как там говорится: «Седина в  бороду…»,  — мужчина со вздохом достал махровое полотенце из   спортивной сумки.

— Ну, вы ещё  ого-ого!     — улыбнулась  она  и,  поправив челку, спросила,    — А почему именно танго, а не спортзал?

— Дочка заразила! Она  у меня чемпионка по бальным  танцам! — с гордостью

сказал  Виктор, вытирая   лоб.- А   у  вас какая причина?

-Похудеть, — кокетливо ответила Юля. — Ещё раз?

Виктор кивнул и взял её за руку.

 

 

Эта странная пара недавно появилась  в танцевальном классе. Рыжеволосый молчун Виктор, и толстушка — хохотушка Юлия. Поначалу Виктор был слегка разочарован партнершей, но, к концу первого занятия, понял, что ему дико повезло. Она  стойко выдержала его медвежьи па, да ещё и пошутила под конец:

-Да, пара из нас  — ещё та!

Начались утомительные занятия под чутким руководством Елены Алексеевны.  После  уроков, они сидели   в кафе. Через пару недель, Юлия заметно похудела, а  Виктор перестал косолапить.

 

 

В начале сентября Елена Алексеевна предложила им выступить  на осеннем балу.

Ах, какое это было танго! Жаркое, страстное. Кружа по паркету, они рассказывали   историю любви. Виктор не  мог отвести взгляда от партнерши. Это уже не та Юлия, которую  он встретил в начале лета. В алом платье,  постройневшая, загорелая, с копной каштановых волос, она  была продолжением волшебной, захватывающей мелодии. Юлия смотрела на Виктора и восхищалась  им. Уверенность в движениях, пристальный взгляд голубых глаз притягивал, как магнит. Они с каждым движением, влюблялись  друг в друга всё больше и больше. Но стих последний аккорд, и пылкое чувство разлетелось, как стая бабочек.

 

В следующий раз они  встретились весной. Холодный ливень загнал Юлию к дверям  знакомого кафе. Женщина увидела Виктора, который топтался перед дверьми, пытаясь сложить зонт.

— Вик?

Мужчина  повернул голову и что-то крикнул. Резкий порыв ветра чуть не вырвал зонт  из его  рук.

 

Юлия,  сев напротив друга, деловито  заказала  капучино подошедшей официантке.

— Как вы? Всё ходите танцевать?

— Не получается. А вы?

— Не было времени.

Юля почувствовала себя неловко и, после паузы произнесла:

— Как-то глупо вышло с этими танцами…  Училась танцевать ради жениха, а он оказался аферистом —  хотел меня в психушку сдать. Вот так.

Виктор взял её за руку:

— А я  учился  ради жены, хотел её удивить,  а она меня бросила.

Их   взгляды   встретились, они затихли,   поняв друг  друга без слов.

 

— Ваш капучино.

— Спасибо,- машинально ответила Юля.

Виктор наклонился к ней и заговорщически   предложил:

—   Давайте потанцуем?

Она улыбнулась.

— Согласна, но боюсь, что мы опоздали к началу урока. Вы    же знаете, Елена  Алексеевна не   любить опоздавших!  Хотя сейчас танго   было бы кстати!

— Сей момент! – подмигнул он и вскочил.

Через пару минут маленькое полупустое кафе заполнилось звуками старого танго.  Юлия сняла плащ  и встала. К ней подошел   Виктор и виновато признался:

— Для танго тут место  маловато…

—    Зато это будет наше танго… Танго весны!

Он   и Она танцевали в тесном кафе и, весь мир куда-то исчез. Осталось только ТАНГО ВЕСНЫ.



Не спалось. Хотелось, быть может, в последний раз взглянуть на это чудо. «Вот еще один год позади», — присела на край больничного подоконника и провела пальцем по холодному стёклу. Горько усмехнулась: ведь каждый год я радовалась первому снегу, а сейчас — всё иначе. За окном, медленно кружа, падают снежинки, а в глазах — слёзы: «Неужели это всё?! Неужели это последний снег в моей жизни?! Больше не будет Нового Года, подарков под елкой и праздничных свечей?»

А снежинки всё кружат, в торжественном танце. Хочется, чтобы это продолжалось вечность. Страшна ли смерть? Для меня — уже нет. Самое страшное – ожидание. Засыпать с мыслью: «А проснусь ли я завтра?». Каждое движение даётся с трудом, но всё равно мечтаю жить, надеюсь на чудо. В моей жизни много слёз, боли, но в ней есть счастья и любовь. Завтра операция, слышала разговор врачей с мужем:
— Будьте готовы к любому исходу. Шансов мало.
А снежинки всё кружат…

Открываю окно, хочу быть ближе, почувствовать на своем лице мягкое прикосновение вечной жизни. Морозный воздух холодит лицо и руки. Закрываю глаза и прислушиваюсь к покалыванию тающих снежинок. Становиться легче. Боль куда-то отступает, как будто испугавшись. Не хочу ни о чем думать. Не хочу ничего слышать и видеть. Только это ощущение запомнить навсегда.
А снежинки всё кружат…

Открываю глаза – на ресницах белые кристаллики смешиваются с навернувшимися слезами. Сразу вспомнились слова песни:
«Если снежинка не растает…»
— Хочу жить…Жить… — шепчу я, похолодевшими губами.
А снежинки всё кружат…



Меня разбудил крик дочери. Я вбежал в детскую. Она сидела в постели и плакала.
— Что случилось?
— Дядя стрелял! — всхлипнула она.
— Даша, это просто сон! — проговорил я, обнимая её.
-Папочка, я хотела кушать, он кидал хлеб. Другие говорили: «Не ходи!», но животик болел, и я пошла — дядя стрельнул. Папочка, дядя больше не будет стрелять?
— Нет, зайчонок, я не дам! — шепнул я и ещё крепче прижал дочку к себе.

Даше постоянно снился этот кошмар, каждую ночь бежал к ней. Мы с женой ходили к врачам, ведь она изменилась, почти не разговаривала и рисовала страшные картинки. Врачи говорили: «Болезнь странная. Будем изучать!», а пока они «изучали», мы с женой видели, как нашей дочурки плохо.

Зазвонил сотовый:
— Ром, мне позвонили из садика: во время «тихого часа», у неё случилась истерика! Этот кошмар уже преследует её и днём! Я еду к ней!
-Я приеду, как смогу. Наташ, ты звонила в клинику?
— Да, нас записали после девятого мая. Я хотела отпроситься с работы, чтобы посидеть с ней, но…
— Завтра у меня входной. Я с ней посижу.

На другой день мы гуляли во дворе, Даша играла в песочнице, а я сидел на лавке с книгой по детской психологии, пытаясь понять, что с моей дочкой? На душе было тяжко. Дарья — долгожданный ребенок, долгие годы у нас детей не было, но на свет появилось рыжеволосое чудо. И было больно видеть, как меняется мой «Рыжик». Больше всего, беспокоил её кошмар: почему четырёхлетнему ребенку снятся такие ужасы?
Ко мне подсела бабушка:
— Бедная малышка… Вы не волнуйтесь, оно само уйдет.
Я удивленно посмотрел на неё: старушка была в цветастом платье и в голубом платке.
— Вы про Дашу? Что с ней? – сорвалось с языка.
Бабушка охнула:
— Она помнит свою смерть. Дети до пяти лет помнят всё!
— Но кто убивал детей таким фашистским способом? – вырвалось у меня.
— Вы сами ответили на этот вопрос. Держитесь! — проговорила бабушка и встала.
Поражённый догадкой, схватился за голову. Знал о «Кровавом хлебе войны», но когда представил мою Дашку там, среди хаоса войны: голодную и бегущую за куском хлеба… — сердце заколотилось. В тот миг я стал ненавидеть всех фашистов не только за смерть прадеда — героя, но за слёзы моей малышки, за их кровавый хлеб…
— Папочка, иди сюда! Я тебе куличик сделала! – раздался детский голосок.

Я не стал рассказывать жене правду, просто сказал:
— Не тревожься, со временем всё само уйдёт.

Каждую ночь вытирал Даше слёзы, и молился, чтобы она забыла…



Ломота во всём теле, жарко…  Меня лихорадит. Со лба текут струйки противного пота.  С трудом поворачиваю голову и вижу свет за дверью. Хочется крикнуть «Кузя!», но не могу. Сердце  бешено отбивает адскую чечетку,  а в ушах стучат барабаны. Ещё минута и я не выдержу… Господи, как же плохо…

 

Солнечный свет падал сквозь стёкла веранды на  резной стол. Кузьма  помогал мне пить чай.  Напротив нас сидела мать Кузьмы и  внимательно   рассматривала  невестку.  Несмотря   на свою  миниатюрную   внешность,   Марина   Николаевна   обладала тяжелым характером.

            —   Она никого   не любит, —  говорил муж.

            — Тебя она любит!

            — Ты её не знаешь, — качал   головой он    и   ещё крепче  обнимал меня.

 

 

Муж оказался прав. Их встречу, нельзя было назвать теплой —      началось  всё  с приказа:   

— Отнеси мой   багаж  в дом.

Она   поднялась на веранду и увидела, что я сижу в инвалидном кресле. Бросила гневный взгляд на   меня и села  за стол.

 

— Сын, и как ты собираешься жить дальше с этой?
Кузя   поднялся и облокотился  об стол.

—   Мою жену   зовут Василиса, и я не собираюсь, докладывать тебе, что да как!

—   Я твоя мать…

-Ты меня ни  разу не приласкала. Ты  не сидела  надо  мной, когда я  болел, — упрекнул      её сын.

— Мне   некогда было возиться   с тобой! Я мечтала увидеть  мир: Париж, Рим, Венецию, я влилась в  высшее общество,   чтобы ты добился успеха,  — жестко ответила  Марина  Николаевна, закуривая  сигарету.

—  У    нас не курят, — резко заявил он,  беря салфетку.-  Твой   успех  меня не интересует. Я имею сеть   ресторанов по всей области, этот дом и квартиру в столице.           

—  Но ты ослеп- женился на инвалиде! Посмотри на неё: она даже кушать   сама  не может! — раскричалась она. – Неужели, ты  думаешь, что будешь счастлив с ней?!

— Замолчи!  — крикнул он,  —  Если ты не довольна,  то тебя здесь никто не держит!   А это мой   выбор  и моя любовь!

 

«Неужели, ты  думаешь, что будешь счастлив с ней?!»- эти  слова  крутятся   в голове. «Она права… Но я  люблю его… Имею я права   любить?»  Как же холодно, не могу согреться. Тело ноет от боли, «Может  оно к лучшему? Уйду  и не буду ему мешать! Его ждёт   Париж!» Свет бьёт в глаза. Кто-то щупает лоб и берёт мою руку:

-Любимая, я с тобой, всё будет  хорошо! Сейчас   прогоним температуру.

Зрение возвращается,  и вижу зелёные глаза Кузьмы.     



Пьеса   в   I акт.
Максим   Анатольевич   — ведущий литературной     студии «Шанс».
Алина    — участница.
Алексей   —   участник.
Светлана — участница.
Татьяна – соседка Светланы  по игре «Домовята».
Действия    происходят в  социальной сети.

АКТ  I

Сетевая пустота вокруг
Я тебя уже не слышу,
Милый друг

Кто там за аватаркой?
Словно за горой.
Никто не знает.

Микроблог       Максима  Анатольевича.
Максим Анатольевич: Куда мир катится? Кругом одни тунеядцы! Взрослые люди играют в    игрушки!
Татьяна:  Я работаю  по семь часов, и играю   в Домовят,  чтобы  отдохнуть!
Максим Анатольевич:  Я  не про вас, уважаемая Татьяна. Отдыхать  и я люблю,   а   вот тунеядство  презираю,  особенно  среди молодёжи!
Татьяна:  Да. Вот    и   я говорю, своим оболтусам «Не  торчите целыми  днями   в   играх».
Алексей:     Целыми днями в играх?  Даже    я такого   не   выдержу, после этих  дней, — серое вещество вяло варит.
Алина: Вышел  всё-таки?
Максим     Анатольевич: Из чего?  Из  игры?
Алексей:   Ну,   да.  Заигрался   маленько!
Алина: Ничего себе, две     недели тебя  не было! Ты когда      собираешься  сдать    рассказ?
Алексей:     А тебе,  какое     дело?
Алина:  Да, я   вообще могу с тобой  не  разговаривать! Лодырь!
Алексей: Ну, да! Я  лодырь, но  не    всем, же быть такой    как ты    — Мисс Совершенство!
Алина:    А ты    попробуй!
Алексей:  Не буду! Я хочу быть собой!
Максим  Анатольевич: Алина, Лёша не ругайтесь. У каждого должен быть свой  путь, свои         ошибки.     Без них опыта не   будет!
Алина:    Лень не даёт опыт!
Светлана:   Алина, ты права.
Алина: Ой,   кто  бы говорил?  Сидишь в    Домовятах       целыми     днями! Пишешь относительно.
Светлана:    Алина,  как   ты можешь, так говорить? Ты же меня не  знаешь?  Да, я    не  могу   писать     так  хорошо, как ты, но лень тут    не причем. Просто  мне трудно писать    целый  день…
Алина: Развивай силу   воли,  деточка!
Светлана:   Я бы хотела,   но  болезнь мешает…
Алина: Какая?
Светлана:     Травма позвоночника.